Горизонталь для вертикали

6 марта 2009 г.

На чём должна стоять суверенная демократия?

Понятие «суверенная демократия» очень нелюбимо моими коллегами-юристами. С правовой точки зрения их легко понять: юридически «суверенитет» и «демократия» - суть категории разных смысловых рядов. Но дело в том, что это термин не юридический (а главное, не претендующий быть таковым), а потому его бессмысленно критиковать с позиций теории государства и права. Суверенная демократия – понятие политическое, рождённое в ответ на политические вызовы «ревущих 90-х», и искать корни его возникновения надо в политическом контексте тех лет.

В конце ХХ века наша страна пережила много тяжёлых потрясений, среди которых едва ли не самым трудным стал трагический разрыв между патриотическими и демократическими ценностями. Те политические силы, которые выступали за модернизацию России – за свободу, права человека, частную собственность, политический плюрализм, - часто оказывались совершенно равнодушными к таким ценностям как Родина, национальные интересы, безопасность государства. Подавляющее же большинство тех, которые называли себя патриотами, искренне переживали за державу, но выступали за сохранение явно отживших политических и экономических форм.

Сложившаяся ситуация глубоко парадоксальна. Ни один европеец или американец никогда не поймёт, почему демократ не должен быть патриотом, а патриот – демократом. У нас же неестественное противопоставление демократии и патриотизма стало общим местом политического «дискурса». Впрочем, для обычного, не включённого во внутриэлитные конфликты гражданина России, такое противопоставление было не более нормальным, чем для обитателей западных стран. Вот только ни одной партии и ни одного лидера, приверженного одновременно и Родине, и Свободе на российском политическом небосклоне в 90-х годах не было. Не было, пока в 2000 году не сменилась высшая власть.

Успех Президента Путина, прежде всего, был обусловлен тем, что он сумел в своей политике синтезировать обе ценности: сохраняя демократические институты, созданные в 90-х годах, Владимир Путин начал восстанавливать реальный суверенитет страны. Эта практика принесла ему доверие и поддержку большинства граждан России, вопреки многочисленным прогнозам, ничуть не уменьшившиеся за восемь лет президентства. Именно этот курс и получил идеологическое выражение в концепции суверенной демократии. Она как раз и отражает синтез демократии и патриотизма, одновременно отрицая и автаркическую державность, и либерализм в чужих интересах.

Такая политика получила искреннюю поддержку в обществе – и скрытое сопротивление элиты. Дело в том, что упомянутый ценностный разрыв не ограничился сферой общественного сознания: он получил институциональное основание. В 90-х в элите оформились две влиятельные группировки, которые по сей день господствуют в российской политике. Одна из них – компрадорская, под прикрытием либеральных лозунгов стремящаяся к подчинению России «грандам» мировой политики (т.е. – западным державам). Другая – тимократическая (от греческого «тимос» - сила), силовая – во имя патриотических целей ведущая страну к закрытости и автократии. Обе группы имеют ясное представление о том, что хотят сделать со страной. Обе не верят в способность России быть сильной и свободной. По сути, обе они – крылья одной партии, партии национального поражения.

Понятно, что путинский курс не мог опираться ни на одну, ни на другую группу. Для успешной реализации своей политики Путину важно было сплотить элиту на основе демократических и патриотических начал. Поэтому он практически сразу после своей первой инаугурации начал переформатирование всего политического пространства, которое не окончено по сей день. Это переформатирование осуществляется сверху, через «вертикаль власти», нередко с применением методов прямой манипуляции и даже силового давления. Естественно, это порождает упрёки – и небезосновательные – в бюрократизации общественных процессов, удушении публичности и проч.

Ничего хорошего в этом нет, но зададимся вопросом: а можно ли было поступать иначе? Страна нуждается в политике одновременного утверждения демократии и суверенитета, а в обществе – в элите! – не сформировалась сила, обладающая достаточными ресурсами для создания общественной инфраструктуры суверенной демократии. Получается, что Путин и его команда стояли перед выбором: либо отдать инициативу одной из пораженческих групп, либо навязывать свою линию сверху. Мы видим, что выбор был сделан.

Вот только не попали ли мы в очередной раз в традиционную ловушку русских реформаторов, которые веками исходили из того, что страну надо вести в современность силком? Действительно ли в России нет социальной базы для национальной модернизации? Это представляется сомнительным, если учесть массовую поддержку путинского курса - массовую приверженность идеалам Родины и Свободы. А это значит, что для «вертикальной» политики возможна «горизонтальная» альтернатива, что строительство суверенной демократии может осуществляться на основе широкой сознательной общественной поддержки.

Однако на практике так не получается, поскольку политическое господство компрадоров и тимократов на сегодня неоспоримо. Оно обеспечивается тем, что только эти две группировки имеют сформировавшуюся политическую инфраструктуру. У них есть свои СМИ, свои публичные политики, свои люди в исполнительной власти и правоохранительных органах, свои исследовательские центры и эксперты. Такая инфраструктура требует средств, а потому у каждой группы есть своё материальное ядро.

Ядром компрадорских сил является компрадорская буржуазия, т.е. та часть бизнеса, которая занимается экспортом сырья и импортом ширпотреба, а также финансовыми спекуляциями и спекуляциями на рынке недвижимости. Эта буржуазия заинтересована в сохранении сырьевой направленности экономики страны и растущем импорте. Опора тимократов – государственные монополии различного масштаба. Им не нужны ни открытость экономики, ни свободный рынок.

Для того, чтобы суверенная демократия опиралась не только на «вертикаль», но и на «горизонталь», в элите должна сформироваться группа, обладающая необходимыми финансовыми ресурсами и в равной степени ценящая и демократию, и суверенитет. Её основу может составить та часть российского бизнеса, которая развивает обрабатывающие отрасли национальной экономики, её высокотехнологичные секторы. Сегодня этот бизнес находится в крайне уязвимом положении. С одной стороны, на него давят тимократы – вплоть до прямых «наездов» силовых структур. А ему нужен цивилизованный рынок, гарантии частной собственности и устранение административных барьеров на своём пути.

С другой стороны, государство не спешит отстаивать интересы российского бизнеса в неравной конкурентной борьбе с импортом. А ведь национальная буржуазия, в отличие от компрадорской, заинтересована в государстве, имеющем сильные международные позиции. В государстве, способном политически обеспечить продвижение отечественных товаров на мировых рынках и защитить от недобросовестной конкуренции со стороны импорта внутри страны.

Национальная буржуазия уже существует, но она до сих пор не стала самостоятельной политической силой, поскольку находится под двойным прессом. С одной стороны, финансово-экономическим блоком правительства проводится компрадорская политика повышения издержек производства внутри страны и облегчения импорта. В результате рентабельность падает, и у предпринимателей не остаётся свободных средств не то что на создание своей политической, информационной, экспертной инфраструктуры, но даже на модернизацию собственного производства. С другой стороны, национальный бизнес давит бюрократия – непомерными поборами, административными барьерами, отсутствием честного суда. Всё это ещё больше повышает издержки – и оставляет бизнесу ещё меньше возможностей для политической самостоятельности.

Соответственно, для реального укрепления суверенной демократии нужно не столько технологическое манипулирование, сколько разворот экономической политики в сторону обрабатывающих отраслей российской экономики. Надо добиться прекращения роста курса рубля, изменить таможенно-тарифную политику в пользу поддержки национального производства: снизить налоги (особенно НДС), не повышать в угоду западным «партнёрам» цены на энергоносители внутри страны, прежде всего на газ и т.д. Одновременно надо перестать болтать о либеральных реформах, а начать проводить их на деле: реформировать государственный аппарат, создать эффективную судебную систему, обеспечить гарантии частной собственности и т.п.

Только тогда национальная буржуазия сможет играть самостоятельную роль  и создаст необходимую институциональную основу суверенной демократии. Тем самым будет запущен механизм естественного формирования политической инфраструктуры, у суверенной демократии появится надёжная опора, и отпадёт необходимость создавать «сверху» искусственные муляжи этой самой демократии. Только самоопределение национальной буржуазии и превращение её в ведущую общественную силу может обеспечить для России и демократию, и суверенитет.

Михаил Емельянов, депутат Государственной Думы РФ, заслуженный юрист Российской Федерации